|
|
Незавершенное
Тургенев Иван Сергеевич
Тургенев Иван Сергеевич
Незавершенное
Реформатор и русский немец
Русский немец
РЕФОРМАТОР И РУССКИЙ НЕМЕЦ
Я сидел в так называемой чистой комнате постоялого двора на большой Курской
дороге и расспрашивал хозяина, толстого человека с волнистыми седыми волосами,
глазами навыкате и отвислым животом, о числе охотников, посетивших в последнее
время Телегинское болото,-- как вдруг дверь растворилась и вошел в комнату
проезжий, стройный и высокий господин в щегольском дорожном платье. Он снял
шапку... "Евгений Александрыч! -- вскричал я.-- Какими судьбами?.." -- "А ***!"
-- воскликнул он в свою очередь. Мы пожали друг другу руки... "Как я рад, как я
рад",-- пролепетали мы оба, не без напряженья...
-- Куда вас бог несет? -- спросил я наконец.
-- В Курск... Я наследство получил.
-- Тетушка ваша скончалась? -- проговорил я с кротким участьем.
-- Скончалась...-- отвечал он с легким вздохом.-- Хозяин! -- прибавил он громким
голосом.-- Самовар -- да поскорей! Да,-- продолжал он, снова обращаясь ко мне.--
Скончалась. Вот теперь еду наследство получать.
Вошел слуга Евгения Александрыча, рыжеватый молодой человек, одетый егерем.
-- Hans! -- промолвил мой знакомый.-- Geben Sie mir eine Pfeife {Ганс! Дайте мне
трубку (нем.).}.
Hans вышел.
-- У вас камердинер из немцев? -- спросил я.
-- Нет... из чухонцев...-- отвечал Евгений Александрыч с расстановкой.-- Но по-немецки
понимает.
-- А по-русски говорит?
Евгений Александрыч помолчал немного.
-- Да, говорит!
Hans вернулся, почтительно поднес чубук прямо к губам барина, положил на трубку
четырехугольный клочок белой бумаги и приставил к бумажке свечку. Барин начал
курить, принимаясь боком и кривя губами за янтарь, словно собака за ежа. Хозяин
внес шипящий и кипящий самовар. Я сел подле Евгения Александровича и вступил с
|
|
