|
|
Дым
Тургенев Иван Сергеевич
Иван Сергеевич Тургенев. Дым
Дополнительная правка: М. Бычков, сентябрь 2004 г.
I
10 августа 1862 года, в четыре часа пополудни, в Баден-Бадене, перед
известною "Соnvеrsаtion" толпилось множество народа. Погода стояла
прелестная; все кругом - зеленые деревья, светлые дома уютного города,
волнистые горы,- все празднично, полною чашей раскинулось под лучами
благосклонного солнца; все улыбалось как-то слепо, доверчиво и мило, и та же
неопределенная, но хорошая улыбка бродила на человечьих лицах, старых и
молодых, безобразных и красивых. Самые даже насурмленные, набеленные фигуры
парижских лореток не нарушали общего впечатления ясного довольства и
ликования, а пестрые ленты, перья, золотые и стальные искры на шляпках и
вуалях невольно напоминали взору оживленный блеск и легкую игру весенних
цветов и радужных крыл; одна лишь повсюду рассыпавшаяся сухая, гортанная
трескотня французского жаргона не могла ни заменить птичьего щебетанья, ни
сравниться с ним.
А впрочем, все шло своим порядком. Оркестр в павильоне играл то попурри
из "Травиаты", то вальс Штрауса, то "Скажите ей", российский романс,
положенный на инструменты услужливым капельмейстером; в игорных залах,вокруг
зеленых столов,теснились те же всем знакомые фигуры, с тем же тупым и
жадным, не то изумленным, не то озлобленным, в сущности хищным выражением,
которое придает каждым, даже самым аристократическим чертам картежная
лихорадка; тот же тучноватый и чрезвычайно щегольски одетый помещик из
Тамбова, с тою же непостижимою, судорожною поспешностью, выпуча глаза,
ложась грудью на стол и не обращая внимания на холодные усмешки самих
"крупиэ", в самое мгновенье возгласа "Riеn nе vа рlus!" рассыпал вспотевшею
рукою по всем четвероугольникам рулетки золотые кружки луидоров и тем самым
лишал себя всякой возможности что-нибудь выиграть даже в случае удачи, что
нисколько не мешало ему, в тот же вечер, с сочувственным негодованием
поддакивать князю Коко, одному из известных предводителей дворянской
оппозиции, тому князю Коко, который в Париже, в салоне принцессы Матильды, в
присутствии императора, так хорошо сказал: "Маdаmе, lе principe de la
propriete est profondement ebranle en Russie". К русскому дереву - а l'Arble
russe - обычным порядком собирались наши любезные соотечественники и
соотечественницы; подходили они пышно, небрежно, модно, приветствовали друг
друга величественно, изящно, развязно, как оно и следует существам,
|
|
